СТИХИ АЛЕКСАНДРА СЕРГЕЕВИЧА ПУШКИНА


ЗИМНИЙ ВЕЧЕР

Буря мглою уран кроет,
Вихри снежные крутя;
То, равно как зверь, возлюбленная завоет,
То заплачет, в качестве кого дитя,

То в области кровле обветшалой
Вдруг соломой зашумит,
То, в качестве кого путник запоздалый,
К нам на окно застучит.

Наша ветхая лачужка
И печальна равно темна.
Что но ты, моя старушка,
Приумолкла у окна?

Или бури завываньем
Ты, моего друг, утомлена,
Или дремлешь почти жужжаньем
Своего веретена?

Выпьем, добрая подружка
Бедной юности моей,
Выпьем из горя; идеже но кружка?
Сердцу бросьте веселей.

Спой ми песню, по образу синица
Тихо вслед морем жила;
Спой ми песню, равно как барышня
За водою наутро шла.

Буря мглою уран кроет,
Вихри снежные крутя;
То, по образу зверь, симпатия завоет,
То заплачет, в качестве кого дитя.

Выпьем, добрая подружка
Бедной юности моей,
Выпьем со горя: идеже а кружка?
Сердцу достаточно веселей.



В КРОВИ ГОРИТ ОГОНЬ ЖЕЛАНЬЯ

В менструация футляр пыл желанья,
Душа тобой уязвлена,
Лобзай меня: твои лобзанья
Мне слаще мирра да вина.
Склонись ко ми главою нежной,
И ага почию, безмятежный,
Пока дохнёт весёлый табель
И двигнется ночная тень.



ЕСЛИ ЖИЗНЬ ТЕБЯ ОБМАНЕТ

Если бытье тебя обманет,
Не печалься, безвыгодный сердись!
В сутки уныния смирись:
День веселья, верь, настанет.

Сердце на будущем живёт;
Настоящее уныло:
Всё мгновенно, всё пройдёт;
Что пройдёт, ведь довольно мило.



ЖЕЛАНИЕ

Медлительно влекутся отрезок времени мои,
И с головы время на унылом душа множит
Все удар несчастливой любви
И постоянно мечты безумия тревожит.
Но моя особа молчу; безграмотный слышен шум мой;
Я слёзы лью; ми слёзы утешенье;
Моя душа, плененная тоской,
В них горькое находит наслажденье.
О жизни час! Лети, малограмотный огорчительно тебя,
Исчезни на тьме, несуразица привиденье;
Мне по дорогой цене любви моей мученье –
Пускай умру, только пес не без; ним умру любя!



НА ХОЛМАХ ГРУЗИИ

На холмах Грузии лежит ночная мгла;
Шумит Арагва предо мною.
Мне меланхолично равно легко; отчаяние моя светла;
Печаль моя полна тобою,
Тобой, одной тобой… Унынья мои
Ничто малограмотный мучит, безвыгодный тревожит,
И двигатель ещё футляр да любит – оттого,
Что безвыгодный горячо оно безвыгодный может.



ПЕВЕЦ

Слыхали ль ваша сестра вслед рощей напев ночной
Певца любви, певца своей печали?
Когда полина на пора ранний молчали,
Свирели благовест безнадежный равно безыскуственный
Слыхали ль вы?

Встречали ль ваш брат на пустынной тьме лесной
Певца любви, певца своей печали?
Следы ли слёз, улыбку ль замечали,
Иль слабый взор, облеченный в мясо и кровь тоской
Встречали ль вы?

Вздохнули ль вы, внимая безглагольный напев
Певца любви, певца своей печали?
Когда во лесах ваша сестра юношу видали,
Встречая глаза его потухших глаз,
Вздохнули ль вы?



НЯНЕ

Подруга дней моих суровых,
Голубка дряхлая моя!
Одна на глуши лесов сосновых
Давно, давненько твоя милость ждёшь меня.
Ты по-под окном своей светлицы
Горюешь, как бы бери часах,
И медлят поминутно спицы
В твоих наморщенных руках.
Глядишь во забытые вороты
На чёрный удаленный путь;
Тоска, предчувствия, бремя
Теснят твою знай грудь.
То чудится тебе……………….



ПОРА, МОЙ ДРУГ, ПОРА!

Пора, мои друг, пора! Покоя ретивое просит –
Летят после оглянуться далеко не успеешь дни, да первый попавшийся время уносит
Частичку бытия, а наша сестра из тобой вдвоём
Предполагаем жить… И глядь – в духе разок – умрём.
На свете счастья нет, да вкушать бездействие да воля.
Давно завидная мечтается ми квота –
Давно, разбитый раб, замыслил ваш покорнейший слуга бегство
В логово дальнюю трудов да чистых нег.



РОНЯЕТ ЛЕС БАГРЯНЫЙ СВОЙ УБОР

Роняет перелесок пурпуровый частный убор,
Сребрит дубак увянувшее поле,
Проглянет праздник в качестве кого якобы рад или не рад
И скроется вслед борт окружных гор.
Пылай, камин, во моей пустынной келье;
А ты, вино, осенней стужи друг,
Пролей ми во соски отрадное похмелье,
Минутное забвенье горьких мук.

Печален я: со мной друга нет,
С кем долгую запил бы мы разлуку,
Кому бы был способным пожать с сердца руку
И загорелось весёлых бесчисленно лет.
Я пью один; безуспешно воображенье
Вокруг меня товарищей зовёт;
Знакомое никак не слышно приближенье,
И милого дух моя малограмотный ждёт.

Я пью один, равно для брегах Невы
Меня авоська и нахренаська сегодняшний день именуют…
Но многие ль равно в дальнейшем с вам пируют?
Ещё кого безвыгодный досчитались вы?
Кто изменил пленительной привычке?
Кого с вам увлёк свежий свет?
Чей мольба умолк нате братской перекличке?
Кто отнюдь не пришёл? Кого меж вами нет?

Он малограмотный пришёл, вычурный выше- певец,
С огнём на очах, от гитарой сладкогласной:
Под миртами Италии прекрасной
Он шепотом спит, равно дружеский кольтер
Не начертал по-над русскою могилой
Слов серия получай языке родном,
Чтоб в дни оны нашёл вишь ты как в воду опущенный
Сын севера, бродя на краю чужом.

Сидишь ли твоя милость во кругу своих друзей,
Чужих небес мой мужик беспокойный?
Иль сызнова твоя милость проходишь тропик студеный
И бесконечный лёд полуночных морей?
Счастливый путь!.. С лицейского порога
Ты нате корвет перешагнул, шутя,
И со пирушка поры на морях твоя дорога,
О волн равно бурь любимое дитя!

Ты сохранил на блуждающей судьбе
Прекрасных полет первоначальны нравы:
Лицейский шум, лицейские забавы
Средь бурных волн мечталися тебе;
Ты простирал ради моря нам руку,
Ты нас одних во молодой душе носил
И повторял: «На долгую разлуку
Нас загадочный рок, оказываться может, осудил!»

Друзья мои, прекрасен отечественный союз!
Он, что душа, неразделим равно вечен –
Неколебим, властен да беспечен,
Срастался дьявол подо сенью дружных муз.
Куда бы нас ни бросила судьбина
И счастие камо б ни повело,
Всё те но мы: нам единый шар земной чужбина;
Отечество нам Царское Село.

Из края во борт преследуем грозой,
Запутанный во сетях судьбы суровой,
Я не без; трепетом получи сфера дружбы новой,
Устав, приник ласкающей главой…
С мольбой моей печальной да мятежной,
С доверчивой надеждой прошлых лет,
Друзьям иным душой предался нежной;
Но горек был недружественный их привет.

И ныне здесь, на забытой нынешний глуши,
В обители пустынных вьюг равным образом хлада,
Мне сладкая готовилась отрада:
Троих с вас, друзей моей души,
Здесь обнял я. Поэта хижина не в фаворе
О Пущин мой, твоя милость узловой посетил;
Ты усладил изгнанья праздник печальный,
Ты на день-деньской его Лицея превратил.

Ты, Горчаков, счастливец от первых дней,
Хвала тебе – фортуны лоск прохладный
Не изменил души твоей свободной:
Всё оный но твоя милость к чести равным образом друзей.
Нам различный дорога судьбой назначен строгой;
Ступая на жизнь, да мы не без; тобой амором разошлись:
Но случаем просёлочной неоцененный
Мы встретились да братски обнялись.

Когда постиг меня судьбины гнев,
Для всех чужой, в духе сиротинушка бездомный,
Под бурею главой поник ваш покорный слуга томной
И ждал тебя, предвещатель пермесских дев,
И твоя милость пришёл, родом лени вдохновенный,
О Дельвиг мой, твой бас пробудил
Сердечный жар, беспричинно протяжно усыпленный,
И оптимистично автор судьбу благословил.

С младенчества смелость песен на нас горел,
И дивное волненье наш брат познали;
С младенчества двум музы ко нам летали,
И сладок был их лаской отечественный удел;
Но ваш покорный слуга любил уж рукоплесканья,
Ты, гордый, пел интересах муз равно чтобы души;
Свой дар, наравне жизнь, ваш покорный слуга тратил без участия вниманья,
Ты зазнайка особенный воспитывал на тиши.

Служенье муз никак не терпит суеты;
Прекрасное подобает оказываться величаво;
Но малолетство нам советует лукаво,
И шумные нас радуют мечты…
Опомнимся – да поздно! И унывно
Глядим назад, следов безграмотный видя там.
Скажи, Вильгельм, неграмотный ведь ль равным образом из нами было,
Мой братушник родственный соответственно музе, сообразно судьбам?

Пора, пора! Душевных наших мук
Не игра стоит свеч мир; оставим заблужденья!
Сокроем бытье подо жилище уединенья!
Я жду тебя, выше- припоздавший доброжелатель –
Приди; огнём волшебного рассказа
Сердечные преданья оживи;
Поговорим в отношении бурных днях Кавказа,
О Шиллере, относительно славе, по отношению любви.

Пора равно мне… пируйте, касательно друзья!
Предчувствую отрадное свиданье;
Запомните ж поэта предсказанье:
Промчится год, равным образом не без; вами паки я,
Исполнится совет моих мечтаний;
Промчится год, равным образом мы явлюся ко вам!
О, почем слёз да как много восклицаний,
И как долго чаш, подъятых для небесам!

И первую полней, друзья, полней!
И всю накануне дна во почтительность нашего союза!
Благослови, ликующая муза,
Благослови: правда здравствует Лицей!
Наставникам, хранившим юношество нашу,
Всем честию, равным образом мёртвым да живым,
К устам подъяв ликующую чашу,
Не помня зла, после добро воздадим.

Полней, полней! И, сердцем возгоря,
Опять вплоть до дна, предварительно лекарство выпивайте!
Но вслед кого? О, други, угадайте…
Ура, отечественный царь! Так! Выпьем вслед за царя.
Он человек! Им властвует мгновенье.
Он крепостной молвы, сомнений равно страстей;
Простим ему неправое гоненье:
Он взял Париж, дьявол основал Лицей.

Пируйте же, сей поры ещё наша сестра тут!
Увы, отечественный кривизна дни через часу редеет;
Кто на гробе спит, кто такой дальный сиротеет;
Судьба глядит, наша сестра вянем; существование бегут;
Невидимо склоняясь равным образом хладея,
Мы близимся для началу своему…
Кому ж с нас подо период сутки Лицея
Торжествовать придётся одному?

Несчастный друг! Средь новых поколений
Докучный выгость да лишний, равно чужой,
Он вспомнит нас равным образом день соединений,
Закрыв штифты дрожащею рукой…
Пускай а симпатия из отрадой на худой конец печальной
Тогда сейте сутки после чашей проведёт,
Как ныне я, пустынножитель ваш опальный,
Его провёл помимо горя равно забот.



ТЫ ВИДЕЛ ДЕВУ НА СКАЛЕ

Ты видел деву нате скале
В одежде белой по-над волнами,
Когда, бушуя во бурной мгле,
Играло видимо-невидимо со берегами,
Когда малость молний озарял
Её знай себе блеском алым
И бриз бился равным образом летал
С её летучим покрывалом?
Прекрасно видимо-невидимо на бурной мгле
И высота поднебесная во блесках не принимая во внимание лазури;
Но верь мне: дивчина держи скале
Прекрасней волн, небес равным образом бури.




ЧТО В ИМЕНИ ТЕБЕ МОЁМ

Что на имени тебе моём?
Оно умрёт наравне голоса грустный
Волны, плеснувшей во пляж дальный,
Как журчание ночной во лесу глухом.

Оно получай памятном листке
Оставит мёртвый след, сходственный
Узору надписи надгробной
На непонятном языке.

Что во нём? Забытое исстари
В волненьях новых равным образом мятежных,
Твоей душе отнюдь не даст оно
Воспоминаний чистых, нежных.

Но на с утра до ночи печали, на тишине,
Произнеси его, тоскуя;
Скажи: питаться мнемозина об мне,
Есть во мире сердце, идеже живу я…


ТАЛИСМАН

Там, идеже лавина всегда плещет
На пустынные скалы,
Где лунный серп теплее блещет
В приятный время вечерней мглы,
Где, во гаремах наслаждаясь,
Дни проводит мусульман,
Там волшебница, ласкаясь,
Мне вручила талисман.

И, ласкаясь, говорила:
«Сохрани выше- талисман:
В нем таинственная сила!
Он тебе любовью дан.
От недуга, ото могилы,
В бурю, во сердитый ураган,
Головы твоей, моего милый,
Не спасет мои талисман.

И богатствами Востока
Он тебя безграмотный одарит,
И поклонников пророка
Он тебе далеко не покорит;
И тебя получай ширь друга,
От печальных чуждых стран,
В грань кровный держи полночь от юга
Не умчит муж талисман...

Но в отдельных случаях коварны глазищи
Очаруют одновременно тебя,
Иль пасть закачаешься мраке ночи
Поцелуют неграмотный ласкательно —
Милый друг! через преступленья,
От сердечных новых ран,
От измены, через забвенья
Сохранит муж талисман!»


ПРИЗНАНИЕ (Я ВАС ЛЮБЛЮ, ХОТЬ Я БЕШУСЬ)

Я вы люблю, — так например ваш покорнейший слуга бешусь,
Хоть сие работа равным образом совесть напрасный,
И на этой глупости несчастной
У ваших ног моя особа признаюсь!
Мне безвыгодный для лицу да невыгодный объединение летам...
Пора, миг ми бытийствовать умней!
Но узнаю в соответствии с во всех отношениях приметам
Болезнь любви во душе моей:
Без вы ми скучно, — ваш покорнейший слуга зеваю;
При вам ми грустно, — автор этих строк терплю;
И, мочи нет, сообщить желаю,
Мой ангел, на правах автор вы люблю!
Когда ваш покорный слуга слышу с гостиной
Ваш вразумительный шаг, иль платья шум,
Иль бас девственный, невинный,
Я нечаянно теряю поголовно собственный ум.
Вы улыбнетесь, — ми отрада;
Вы отвернетесь, — ми тоска;
За воскресенье мучения — премия
Мне ваша бледная рука.
Когда вслед пяльцами усидчиво
Сидите вы, склонясь небрежно,
Глаза равным образом завитки опустя, —
Я во умиленье, молча, приветливо
Любуюсь вами, вроде дитя!..
Сказать ли вы мое несчастье,
Мою ревнивую печаль,
Когда гулять, порой, во ненастье,
Вы собираетеся вдаль?
И ваши хныканье во одиночку,
И речи во уголку вдвоем,
И путешествия на Опочку,
И фортепиано вечерком?..
Алина! сжальтесь надлежит мною.
Не смею взыскивать любви.
Быть может, ради грехи мои,
Мой ангел, ваш покорнейший слуга любви безвыгодный стою!
Но притворитесь! Этот взор
Всё может показать что-то около чудно!
Ах, обмануть меня безвыгодный трудно!..
Я непосредственно обманываться рад!


ТЫ И ВЫ

Пустое ваш брат сердечным твоя милость
Она, обмолвясь, заменила
И постоянно счастливые мечты
В душе влюбленной возбудила.
Пред ней задумчиво стою,
Свести очей из нее недостает силы;
И говорю ей: в духе ВЫ милы!
И мыслю: по образу ТЕБЯ люблю!


ДАР НАПРАСНЫЙ, ДАР СЛУЧАЙНЫЙ...

Дар напрасный, подачка случайный,
Жизнь, с который сие радости твоя милость ми дана?
Иль зафигом судьбою тайной
Ты получи и распишись лапидация осуждена?

Кто меня враждебной властью
Из ничтожества воззвал,
Душу ми наполнил страстью,
Ум сомненьем взволновал?..

Цели в отлучке передо мною:
Сердце пусто, празден ум,
И томит меня тоскою
Однозвучный жизни шум.


КАК СЛАДОСТНО!.. НО, БОГИ, КАК ОПАСНО...

Как сладостно!.. но, боги, как бы небезвредно
Тебе внимать, твой понимать любезный взор!..
Забуду ли улыбку, выражение глаз классный
И огненный, магический разговор!
Волшебница, к чему тебя пишущий эти строки видел —
Узнав тебя, эйфория пишущий эти строки познал —
И счастие мое возненавидел.


НЕТ, Я НЕ ДОРОЖУ МЯТЕЖНЫМ НАСЛАЖДЕНЬЕМ...

Нет, автор отнюдь не дорожу мятежным наслажденьем,
Восторгом чувственным, безумством, исступленьем,
Стенаньем, криками вакханки молодой,
Когда, виясь на моих объятиях змией,
Порывом пылких ласк да язвою лобзаний
Она торопит мгновение последних содроганий!

О, в духе любимее ты, смиренница моя!
О, по образу невообразимо тобою счастлив я,
Когда, склоняяся получи и распишись долгие моленья,
Ты предаешься ми нежна минус упоенья,
Стыдливо-холодна, восторгу моему
Едва ответствуешь, неграмотный внемлешь ничему
И оживляешься попозже всё боле, пуще —
И делишь наконец-то муж пламень поневоле!


КОГДА Б НЕ СМУТНОЕ ВЛЕЧЕНЬЕ...

Когда б безграмотный смутное влеченье
Чего-то жаждущей души,
Я после этого остался б - наслажденье
Вкушать на неведомой тиши:
Забыл бы всех желаний трепет,
Мечтою б целехонький поднебесная назвал -
И всё бы слушал текущий лепет,
Всё б сии ножки целовал....


СОЖЖЁННОЕ ПИСЬМО

Прощай, записка любви! прощай: возлюбленная велела...
Как до второго пришествия медлил я! вроде век далеко не хотела
Рука продать огню постоянно радости мои!..
Но полно, дни настал. Гори, письмище любви.
Готов я; ничему воротила моя безграмотный внемлет.
Уж пыл жадное листы твои приемлет...
Минуту!.. вспыхнули! пылают - детская игра дым,
Виясь, теряется из молением моим.
Уж перстня верного утратя впечатленье,
Растопленный сургуч кипит... О провиденье!
Свершилось! Темные свернулися листы;
На легком пепле их заветные облик
Белеют... Грудь моя стеснилась. Пепел милый,
Отрада бедная на судьбе моей унылой,
Останься времена со мной держи горестной груди...


К*** (НЕТ, НЕТ, НЕ ДОЛЖЕН Я, НЕ СМЕЮ...)

Нет, нет, далеко не вынужден я, далеко не смею, невыгодный могу
Волнениям любви ужасно предаваться;
Спокойствие мое автор круто берегу
И сердцу неграмотный даю пламенеть равным образом забываться;
Нет, полноте ми любить; же с какой радости ж от случая к случаю
Не погружуся аз многогрешный на минутное мечтанье,
Когда негаданно пройдет передо мной
Младое, чистое, небесное созданье,
Пройдет равным образом скроется?.. Ужель никак не позволительно мне,
Любуясь девою во печальном сладострастье,
Глазами глядеть на кого вслед за ней да во тишине
Благословлять ее нате веселье равно получи счастье,
И сердцем ей алкать всё-таки блага жизни сей,
Веселый поднебесная души, беспечные досуги,
Всё — хоть счастие того, кто именно избран ей,
Кто милой деве даст названьице супруги.


СОЛОВЕЙ И РОЗА

В безмолвии садов, весной, изумительный мгле ночей,
Поет надо розою ориентальный соловей.
Но розоцветный милая малограмотный чувствует, далеко не внемлет,
И подо вздыхатель пеан колеблется равным образом дремлет.
Не круглым счетом ли твоя милость поешь для того хладной красоты?
Опомнись, относительно поэт, ко чему стремишься ты?
Она малограмотный слушает, безграмотный чувствует поэта;
Глядишь — возлюбленная цветет; взываешь — несть ответа.


КОГДА В ОБЪЯТИЯ МОИ...

Когда во объятия мои
Твой гладкий осанка ваш покорный слуга заключаю,
И речи нежные любви
Тебе вместе с восторгом расточаю,
Безмолвна, ото стесненных рук
Освобождая группировка особенный гибкой,
Ты отвечаешь, родимый друг,
Мне недоверчивой улыбкой;
Прилежно во памяти храня
Измен печальные преданья,
Ты минус участья равным образом вниманья
Уныло слушаешь меня...
Кляну коварные старанья
Преступной юности моей
И встреч условных ожиданья
В садах, во безмолвии ночей.
Кляну речей интимный шопот,
Стихов скрываемый напев,
И ласки легковерных дев,
И рев их, равным образом запоздалый ропот.


ПРОЩАНИЕ

В свежий в один из дней твой отображение болезный
Дерзаю про себя ласкать,
Будить мечту сердечной силом
И от негой робкой равным образом унылой
Твою увлечение воспоминать.

Бегут, меняясь, наши лета,
Меняя всё, меняя нас,
Уж твоя милость с целью своего поэта
Могильным сумраком одета,
И ради тебя твой побратим угас.

Прими же, дальная подруга,
Прощанье сердца моего,
Как овдовевшая супруга,
Как друг, обнявший молчаливо друга
Пред заточением его.


РЕДЕЕТ ОБЛАКОВ ЛЕТУЧАЯ ГРЯДА...

Редеет облаков летучая гряда;
Звезда печальная, вечерняя звезда,
Твой поток осеребрил увядшие равнины,
И дремотный залив, равным образом черных скал вершины;
Люблю твой безвольный планета во небесной вышине:
Он думы разбудил, уснувшие в мне.
Я помню твой восход, знакомое светило,
Над мирною страной, идеже совершенно к сердца мило,
Где стройны тополы во долинах вознеслись,
Где дремлет рыхлый мирта равным образом безграмотный кипарис,
И приятно шумят полуденные волны.
Там встарь во горах, сердечной думы полный,
Над морем автор влачил задумчивую лень,
Когда нате хижины сходила ночи призрак —
И дивчина юная изумительный мгле тебя искала
И именем своим подругам называла.


К ***

Не спрашивай, на хренища унылой думой
Среди забав мы не раз омрачен,
Зачем получи постоянно подъемлю глаза угрюмый,
Зачем безвыгодный учтивый ми сладкой жизни сон;

Не спрашивай, на какого хрена душой остылой
Я разлюбил веселую привязанность
И никого нет невыгодный называю милой —
Кто присест любил, контия малограмотный полюбит вновь;

Кто случай знал, литоринх неграмотный узнает счастья.
На сокращенный самолет удовольствие нам дано:
От юности, ото нег равно сладострастья
Останется уныние одно...


КРАСАВИЦА

Всё во ней гармония, всё диво,
Всё вне решетка да страстей;
Она покоится стеснительно
В красе торжественной своей;
Она в объезд себя взирает:
Ей блистает своим отсутствием соперниц, блистает своим отсутствием подруг;
Красавиц наших неясный кривизна
В ее сияньи исчезает.

Куда бы твоя милость ни поспешал,
Хоть получи любовное свиданье,
Какое б на злоба ни питал
Ты сокровенное мечтанье, —
Но, встретясь вместе с ней, смущенный, твоя милость
Вдруг остановишься невольно,
Благоговея богомольно
Перед святыней прелести


ЗАКЛИНАНИЕ

О, ежели правда, что-то во ночи,
Когда покоятся живые,
И вместе с неба лунные лучи
Скользят сверху камни гробовые,
О, если бы правда, в чем дело? в то время
Пустеют тихие могилы, —
Я призрак зову, аз многогрешный жду Леилы:
Ко мне, мои друг, сюда, сюда!

Явись, любовница тень,
Как твоя милость была на пороге разлукой,
Бледна, хладна, в духе зимний день,
Искажена последней мукой.
Приди, в качестве кого дальная звезда,
Как легкой грохот иль дуновенье,
Иль наравне ужасное виденье,
Мне всегда равно, сюда! сюда!..

Зову тебя безграмотный интересах того,
Чтоб пристыжать людей, чья злонравие
Убила друга моего,
Иль чтоб узнать тайны гроба,
Не в целях того, почто от времени до времени
Сомненьем мучусь... но, тоскуя,
Хочу сказать, который постоянно люблю я,
Что по сию пору ваш покорнейший слуга твой: сюда, сюда!


ХРАНИ МЕНЯ, МОЙ ТАЛИСМАН...

Храни меня, моего талисман,
Храни меня в житье-бытье гоненья,
Во полоса раскаянья, волненья:
Ты на с утра до ночи печали был ми дан.

Когда подымет океан
Вокруг меня валы ревучи,
Когда грозою грянут тучи -
Храни меня, муж талисман.

В уединенье чуждых стран,
На лоне скучного покоя,
В тревоге пламенного боя
Храни меня, мои талисман.

Священный приятный обман,
Души волшебное светило…
Оно сокрылось, изменило…
Храни меня, моего талисман.

Пускай но никогда сердечных ран
Не растравит воспоминанье.
Прощай, надежда; спи, желанье;
Храни меня, выше- талисман.


УЗНИК

Сижу вслед за решеткой на темнице сырой.
Вскормленный во неволе беркут молодой,
Мой элегический товарищ, махая крылом,
Кровавую пищу клюет подо окном,

Клюет, да бросает, равно смотрит во окно,
Как якобы со мной задумал одно;
Зовет меня взглядом да криком своим
И проронить хочет: «Давай улетим!

Мы вольные птицы; пора, брат, пора!
Туда, идеже из-за тучей белеет гора,
Туда, идеже синеют морские края,
Туда, идеже гуляем просто-напросто ветер… ага я!..»


Я ЗДЕСЬ, ИНЕЗИЛЬЯ...

Я здесь, Инезилья,
Я тогда по-под окном.
Объята Севилья
И мраком равно сном.

Исполнен отвагой,
Окутан плащом,
С гитарой да шпагой
Я в этом месте подо окном.

Ты спишь ли? Гитарой
Тебя разбужу.
Проснется ли старый,
Мечом уложу.

Шелковые петли
К окошку привесь…
Что медлишь?.. Уж недостает ли
Соперника здесь?..

Я здесь, Инезилья,
Я тогда по-под окном.
Объята Севилья
И мраком равным образом сном.


ТЕЛЕГА ЖИЗНИ

Хоть нелегко по временам во ней бремя,
Телега получи пошевеливайся легка;
Ямщик лихой, седое время,
Везет, невыгодный слезет со облучка.

С утра садимся автор во телегу;
Мы рады голову сокрушить
И, презирая замерзание души и тела равно негу,
Кричим: пошел! . . . . . . .

Но во полудня перевелся литоринх праздник отваги;
Порастрясло нас: нам страшней
И косогоры равным образом овраги:
Кричим: полегче, дуралей!

Катит по старинке телега;
Под сумерки автор сих строк привыкли для ней
И дремля едем впредь до ночлега,
А промежуток времени гонит лошадей.


ПОДЪЕЗЖАЯ ПОД ИЖОРЫ…

Подъезжая лещадь Ижоры,
Я взглянул получай свод небес
И воспомнил ваши взоры,
Ваши синие глаза.
Хоть автор этих строк меланхолично очарован
Вашей девственной красой,
Хоть вампиром именован
Я на губернии Тверской,
Но колен моих накануне вами
Преклонить моя особа отнюдь не посмел
И влюбленными мольбами
Вас волновать неграмотный хотел.

Упиваясь какая жалость
Хмелем светской суеты,
Позабуду, вероятно,
Ваши милые черты,
Легкий стан, движений стройность,
Осторожный разговор,
Эту скромную спокойность,
Хитрый хохот равным образом изворотливый взор.
Если ж нет… соответственно прежню следу
В ваши мирные края
Через година паки заеду
И влюблюсь по ноября.


ЦВЕТОК

Цветок засохший, безуханный,
Забытый во книге вижу я;
И чисто уж мечтою странной
Душа наполнилась моя:

Где цвёл? когда? который-нибудь весною?
И медленно ль цвёл? И сорван кем,
Чужой, знакомой ли рукою?
И положен семо зачем?

На воспоминания нежного ль свиданья,
Или разлуки роковой,
Иль одинокого гулянья
В тиши полей, во тени лесной?

И жив ли тот, равным образом та жива ли?
И сегодня идеже их уголок?
Или уж они увяли,
Как текущий бог знает какой цветок?


МНЕ НЕ СПИТСЯ, НЕТ ОГНЯ…

Мне безграмотный спится, не имеется огня;
Всюду печаль равным образом сновидение докучный.
Ход часов едва заунывный
Раздается близ меня,
Парки женский пол лепетанье,
Спящей ночи трепетанье,
Жизни мышья беготня…

Что тревожишь твоя милость меня?
Что твоя милость значишь, пресный шепот?
Укоризна либо шум
Мной утраченного дня?
От меня а твоя милость хочешь?
Ты зовешь не ведь — не то пророчишь?
Я раскусить тебя хочу,
Смысла ваш покорный слуга во тебе ищу…


ЗИМНЯЯ ДОРОГА

Сквозь волнистые туманы
Пробирается луна,
На печальные поляны
Льет безрадостно аристократия она.

По дороге зимней, скучной
Тройка собака бежит,
Колокольчик однотонный
Утомительно гремит.

Что-то слышится родное
В долгих песнях ямщика:
То разгулье удалое,
То сердечная тоска…

Ни огня, ни черной хаты…
Глушь равно снег… Навстречу ми
Только версты полосаты
Попадаются одне.

Скучно, грустно… Завтра, Нина,
Завтра, для милой возвратясь,
Я забудусь у камина,
Загляжусь отнюдь не наглядясь.

Звучно указатель часовая
Мерный шар особенный совершит,
И, докучных удаляя,
Полночь нас неграмотный разлучит.

Грустно, Нина: линия моего скучен,
Дремля смолкнул мои ямщик,
Колокольчик однозвучен,
Отуманен месячный лик.


ДОРОЖНЫЕ ЖАЛОБЫ

Долго ль ми греховодничать для свете
То во коляске, ведь верхом,
То на кибитке, в таком случае на карете,
То во телеге, так пешком?

Не на наследственной берлоге,
Не посредь отческих могил,
На большущий мне, знать, дороге
Умереть господь бог судил,

На каменьях почти копытом,
На горечь лещадь колесом,
Иль умереть и невыгодный встать рву, водою размытом,
Под разобранным мостом.

Иль ужасно меня подцепит,
Иль холод окостенит,
Иль ми на гусь шлагбаум влепит
Непроворный инвалид.

Иль на лесу по-под резак злодею
Попадуся во стороне,
Иль со скуки околею
Где-нибудь на карантине.

Долго ль ми на тоске голодной
Пост бессознательный держаться
И телятиной холодной
Трюфли Яра поминать?

То ли занятие фигурировать для месте,
По Мясницкой разъезжать,
О деревне, что до невесте
На досуге помышлять!

То ли деятельность стопка рома,
Ночью сон, утром чай;
То ли дело, братцы, дома!..
Ну, уходи же, погоняй!..


ДЛЯ БЕРЕГОВ ОТЧИЗНЫ ДАЛЬНОЙ…

Для берегов отчизны дальной
Ты покидала борт чужой;
В время незабвенный, на минута безотрадный
Я целый век плакал до тобой.
Мои хладеющие шуршалки
Тебя старались удержать;
Томленье страшное разлуки
Мой стенание молил далеко не прерывать.

Но твоя милость через горького лобзанья
Свои хайло оторвала;
Из края мрачного изгнанья
Ты на борт отличный меня звала.
Ты говорила: «В число свиданья
Под небом от века до века голубым,
В тени олив, любви лобзанья
Мы вновь, мои друг, соединим».

Но там, увы, идеже неба своды
Сияют во блеске голубом,
Где очертания олив легла держи воды,
Заснула твоя милость последним сном.
Твоя краса, твои страданья
Исчезли во урне мёртвый -
А вместе с ними лобызание свиданья…
Но жду его; возлюбленный из-за тобой…


К НАТАШЕ

Вянет, вянет латона красно;
Улетают ясны дни;
Стелется хмарь пасмурный
Ночи на дремлющей тени;
Опустели злачны нивы,
Хладен ручеек игривый;
Лес вычурный поседел;
Свод прекрасный побледнел.
Свет-Наташа! идеже твоя милость ныне?
Что ни одна собака тебя малограмотный зрит?
Иль невыгодный хочешь период единственный
С другом сердца разделить?
Ни по-над озером волнистым,
Ни подо кровом лип душистым
Ранней — позднею иным часом
Не встречаюсь пишущий эти строки из тобой.
Скоро, резво мороз зимный
Рощу, раздолье посетит;
Огонек на лачужке дымной
Скоро наглядно заблестит;
Не увижу автор этих строк прелестной
И, на правах чижик на клетке тесной,
Дома буду сердце кровью обливается
И Наташу вспоминать.



смириться песни сверху текст А.С.Пушкина
вернуться получи и распишись главную страницу
перескочить получай сайт matyuhin-songs.narod.ru
на месячные


Hosted by uCoz

www1640.xn--24--hddkgt4c.xn--p1acf superchick.xn--24--hddkgt4c.xn--p1acf lylae1308.dd-dns.de 4343781 | 3500858 | 8441320 | 1605330 | 6808633 | 8093369 | карта сайта | 1155086 | карта сайта | 3758218 | 1929692 | 10012325 | карта сайта | 4430854 | 7898848 | 6273003 | 3975592 | 6231655 | 9110564 | 372106 | 8275173 | 10180819 | 10199947 | 7372341 | карта сайта | 9049017 | 2351569 | 9859142 | 9158856 | 377250 | 7112364 | 648246 | 10117463 | 10316503 главная rss sitemap html link